Мне роман вроде понравился. Прям с первой главы я начала улыбаться задумке автора. А когда с каждой следующей главой менялись обстоятельства, стили и персонажи – мне, кажется, понравилось еще больше. Довольно классное переплетение героев и антигероев, а главное не очень понятно, кто есть кто.

Я так аккуратно говорю, что понравилось, потому что я до сих пор не уверена на 100%. Сейчас порассуждаю с тобой и в конце решу, куда отправится для меня этот роман. На полку «нравится», «не нравится» или «рекомендовать с осторожностью».  В выпуске, как и всегда, будет много спойлеров. Моё дело предупредить.

Итак, роман «История мира в 10,5 главах» был издан в 1989 году. У одной из моих любимых групп LAAKE есть трек с таким названием – 1989. И он классно сочетается с книгой, мне кажется. Некое эмоциональное путешествие, что в музыке, что в книге.

Так вот, Джулиан Барнс не планировал, по слухам, отдельный роман, а хотел дописать продолжение или некую вариацию своего произведения «Флоберовский попугай», но увлекся. В интервью Барнс рассказывает, что хотел описать все основные ветхозаветные сюжеты с точки зрения еретика. Но пошел дальше, и написал 10 с половиной глав размышлений о субъективности природы исторического повествования.

Все главы писались как отдельные рассказы, и это довольно явно чувствуется в текстах. После с редакторами главы собирались в одну книгу. Очень рациональный подход, знаете, никакой романтизации, философское эссе с редакторский проработкой.

Барнс не просто так писал что-то из головы. Он брал за основу реальные события, которые действительно происходили или считается, что происходили. Читал источники, изучал исторические материалы по ним и потом уже описывал свою версию событий с довольно очевидным вызовом по отношению к историкам. Это правда для всех глав кроме «Интермедии». Считается, что в этой половинке автор высказывается о любви, истории и надежде от лица литературного героя, который почти слит с ним воедино.

Во время написания рассказов Барнс вдохновлялся Метаисторией Хайдена Уайта. Барнс переводит в художественную форму философскую идею о том, что история — это риторическая конструкция. Каждая глава написана в своем стиле и жанре. Как бы уже это намекает, что история зависит от рассказчика и не может быть объективна. У Барнса есть прямая цитата об этом в романе: «История – это ведь не то, что случилось. История – это всего лишь то, что рассказывают нам историки.»

Есть одна деталь довольно классная, но совершенно не переводимая на русский. В английском оригинале книга называется "A History of the World in 10,5 chapters«. По правилам и логике английского должно быть «The". Типа определенный артикль. То есть в самом названии Барнс оставляет нам подсказку к разгадке книги. Он пишет, как бы неопределённую историю, какой-то вариант истории, не единственный. Очень классная деталь, на мой взгляд. Наверно, как-то можно было бы перевести это на русский, типа «Какая-то из историй мира», но тонкость игры слов сразу бы терялась. Ну и намек был бы слишком толстый, мне кажется.

В контексте времени написания мы с тобой в конце 80х годов: время слома исторических нарративов. Время, когда все, что казалось вечным разрушалось и обнажало свои опасные стороны, а временное стало вечным. В 1986 произошла чернобыльская катастрофа, которая стала настолько масштабным напоминанием о возможном окончании существования для всего мира, что сложно не заметить влияние на автора и мир. В 1989 году рухнула Берлинская стена – еще один уголок нестабильности и масштабного изменения. В общем, катастрофы, переписывание истории и общая нестабильность мира породили манифест постмодернизма, который пропитан мотивами кораблей, воды, отсутствия твердой почвы под ногами и высокой степенью тревоги.

Предлагаю в этот раз посмотреть на каждую главу отдельно. Мне кажется, каждый рассказ заслуживает хотя бы краткого, но разбора. Поэтому впереди нас ждет Ноев ковчег, котики, Арарат, суд на насекомыми и трогательное признание в любви.

Итак, в первой главе «Безбилетник» мы попадаем на Ноев ковчег. Сначала не очень понятно, кто с нами делится тем, что в Ветхом завете рассказана не вся правда. Вспоминаем, что изначально книга и была рассказами о Ветхом Завете от еретиков.

Почти в самом начале главы Барнс раскрывает карты и прямым текстом от лица рассказчика говорит, о чем будет эта книга: «Конечно, я знаю, что те события описываются по-разному. У вашего вида имеется часто повторяемая версия». То есть он прямо заявляет, что есть разные варианты рассказа одного и того же события. Что истину мы не знаем, мы знаем вариант истории. И вот на этой мысли и основан весь роман.  

В общем, нам предлагается описание путешествия на Ноевом ковчеге от существа, которое туда не пригласили и там не ждали. Оно само решило с друзьями, что надо брать все в свои руки, точнее лапы. Короче, начинается наше путешествие в романе с основных метафор: воды, волны, отсутствия суши и отсутствия также и однозначного прочтения событий. Мы видим развенчание одной из основных религиозных историй. Здесь Ной – самодовольный алкоголик с манией величия и задатками тирана. Бог – не совсем компетентный менеджер. А Потоп – просто акт геноцида, а не кара небесная. Животных же спасали не по принципу «спасти всех или как можно больше». Нет, все виды были поделены на чистых и нечистых, и спасали только первых, только они были достойны жизни. Что-то похожее было, к сожалению, в истории и не раз…

Кстати, мы вообще-то с вами видим все глазами древесного червя, который точит дерево. И, что интересно, это не первый раз, когда древесные черви так или иначе связаны с Библией и религией. Есть довольно интересный роман «Письма Баламута» Клайва Стейплза Льюиса. Там переписка двух демонов, и вот младший из них как раз зовется «древесный червь». Довольно интересное совпадение, которое мне почему-то таковым не кажется. Так как мы в курсе, что история написана от еретика, то вполне можно предположить намек на не совсем уж светлое, честное и чистое амплуа рассказчика. Нам как бы автор намекает на что-то. Думайте сами, гадайте сами, как говорится.

В общем, глава дает довольно полное представление, что нас ждет в еще 9 главах. То есть во всех главах, кроме одной. Точнее половинке главы, но до неё дойдём в своём время.

Во второй главе мы попадаем на корабль, который захвачен террористами. Глава называется «Гости» или «Посетители», если переводить дословно. Барнс вдохновлялся реальным захватом итальянского корабля «Ахилле Лауро» в 1985. В описанном захвате есть некоторые переклички с реальными событиями, но есть и существенное отличие – в романе захват заложников превращается в шоу. Все становится как бы фарсом, немного киношным боевиком, немного викториной, чуточку мыльной оперой. Но никаких приглашенных гостей у шоу нет. Террористы сами пришли и сделали своё шоу.

Мы видим всё от лица одного из пассажиров – Франклина Хьюза. По не случайной иронии он популярный лектор по истории и телевизионный эксперт. На лайнере он должен был читать лекции по истории древних цивилизаций. И вот именно он становится рупором террористов, его голосом они объявляют, что будут убивать по спискам чистых и нечистых наций. А позже именно его голос оправдывает этот террористический акт и убийства.

Если честно, это написано настолько легко и развлекательно, что кажется, что все точно будет хорошо. Но чем дальше, тем страшнее. Когда дело доходит до реального деления людей по национальностям и убийств – становится совсем не смешно.

Потрясающе показана идея того, что в современном мире любая трагедия становится медиа шоу, любая катастрофа – поводом увеличить количество подписчиков или привлечь побольше зрителей.

Я очень тревожилась во время прочтения. Как-то не по себе становится от такого обесчеловечивания людей и демонстративно-развлекательной манеры преподнесения всего этого.

Идем дальше, третья история под названием «Религиозные войны». Я хихикала на этой главе. Видимо напряжение предыдущей истории дало о себе знать. Короче, мы с вами на заседании суда. На процессе, внимание, церковь против древесных червей. Максимально абсурдная судебная драма.

Это такой классический философско-религиозный спор Средних веков. У насекомых есть свой адвокат, который разделывается с аргументами церкви, которая, на секундочку, угрожает червякам анафемой, если те не соберут вещички и не уползут из храма божьего. Там еще так потешно описывается, что один из священнослужителей упал с подгрызенного кресла. В общем, есть над чем поулыбаться.

Кстати, и тут Барнс вдохновлялся реальными случаями судов католической церкви над животными в XIV-XVI вв. Например, дело крыс во Франции, где их судили за то, что они преступно съели ячмень. Именно из этого дела взято имя адвоката Бартоломье Шасене. Но там крыс оправдали, а наших многострадальных червей нет. Их осудили и приказали выметаться из здания церкви, но вот загвоздка – они не понимают человеческой латыни. В общем, абсурд на абсурде. Барнс прекрасно показывает всю бессмысленность правосудия и бюрократической системы. И как религиозная логики может быть просто безумна.

Название нас с вами отсылает к религиозным войнам между католиками и протестантами, но с нашим ироничным автором все не так просто, конечно. Мы видимо абсолютно отлетевших в своей антропоцентричности мирок людей, которые настолько уверены в своей значимости и правоте, что даже черви должны их слушать. А природа не такая, мы то понимаем. И в этой схватке с нами снова темы неустойчивости, ненадежности мира, потому что он не подчиняется решению суда. Да, напрямую воды у нас нет, но очевидна перекличка через религию и червей с первой главой.

Идем дальше, глава четвертая – «Уцелевшая». В ней, девушка, по имени Кэт, немного перенервничала после чернобыльской аварии и напряжения от возможной ядерной войны. Она собрала двух котиков, украла лодку своего парня и уплыла от цивилизации. Но как-то плохо подготовилась к столь экстравагантному путешествию, и от голода, жажды и общего невротического состояния начала чуть-чуть сходить с ума и видеть сны, в которых добрый доктор пытается её вылечить от безумия.

Я тут честно признаюсь, что мне так и не понятно, какая из версий событий правильная: сошла ли дама с ума окончательно и попала в психушку или психушка правда ей только снится…
Глава пропитана отчаянием от мыслей о развитии цивилизации в неправильном и опасном ключе. Некое размышление, что человечество где-то повернуло не туда, и само поставило себя на грань вымирания. Размышление после Чернобыля вполне естественное, мне кажется. А уж из сегодняшнего дня со всеми катастрофами идея становится еще актуальнее.

В общем, впечатлительным параноикам после прочтения может быть еще более тревожно, чем обычно. Здесь у нас снова мотив Ноева ковчега, но уже сокращенный до одной девушки и двух котиков, которые, кстати, решили обзавестись потомством. Любовь побеждает все, получается. И к этой мысли мы еще вернемся позже.

Так вот, Кэт, созвучно с кошкой по-английски, кстати, тоже ищет спасения в воде. Она пытается откреститься от грехов цивилизации, возвращаясь в объятия природы, очищаясь   через это водное путешествие. Но вот спасение ли она находит или безумие – это, конечно, вопрос. Для усиления этого ощущения Барнс прибегает к технике близкой к потоку сознания модернистов. Мы ныряем в сознание Кэт в попытке понять, что же происходит на самом деле, но ответ так и остается скрыт в недрах её разума. В связи с первой главой часть иронии этой истории в том, что Кэт попыталась стать своего рода ковчегом для выживания, но, кажется, только выжила из ума.

В пятой главе у нас литературный образ живописи. Мы видим размышления искусствоведа о картине Теодора Жерико «Плот «Медузы», на которой изображено кораблекрушение. Именно так и называется этот рассказ. Глава делится на две части – рассказ по словам очевидцев о реальном кораблекрушении и размышление на тему превращения трагедии в искусство. То есть переписывания, переосознания истории в нужным ключе. Жерико во время работы над картиной очень внимательно изучил всё, что было связано с кораблекрушением Медузы, построил даже модель плота, но для своего искусства, для картины, выбрал самый выгодный и героический момент, оставив за кадром реальный ужас происходившего на плоту. Потому что цель искусства выше и важнее, чем правда.

В этом рассказе Барнс размышляет через своего персонажа о том, чем сам и занимается. Берет кусочки истории и переписывает их так, как ему надо. И в это же время, мы понимаем, что все люди искусства это делают. В таком случае надо включить в искусство и историю.
Здесь, кстати, мы снова встречаем наших дружочков – червей древоточцев. Они и тут занимаются своим естественным делом – точат дерево, на этот раз уже раму с изображенние «ковчега».

Глава шесть нас знакомит с очень религиозной дамой Амандой Фергюсон, которая забралась на Арарат в поисках ковчега. Ну ладно, не совсем прям уж на вершину забралась, и не то, чтобы прям ковчег искала. Снег она пошла туда собирать, как что-то чистое и благословленное богом. Тут все понятно по связи с первой главой, но, что мне показалось интересным – мы ярко видим, как выглядит фанатизм, а не просто религиозность. Аманда, например, гибель людей от землетрясения в монастыре называет карой небесной за грехи, совершено не сочувствуя огромному количеству смертей.

Этот рассказ единственный, который напрямую имеет продолжение в книге. Ну и своего рода предысторию в первой главе. В главе девять «Проект Арарат» мы знакомимся с астронавтом, который после славного полета в космос начал слышать глас божий и отправился на Арарат в поисках ковчега.

Обе главы похожи стилистически, некий приключенческий роман. Перекликаются и основные смыслы: фанатичность, религиозность, общение с богом, отношения с церковью, опора в себе и в окружающих. В общем, для меня эти главы как один фрагмент, как еще один способ Барнса показать нам вариант оптики в эпоху постмодернизма.

И если шестая и девятая главы это как будто одна история, разбитая на две части. То в седьмой главе у нас всё наоборот: три истории рассказаны в одной главе. И по началу кажется, что они никак не связаны, но на самом деле они об одном – о глубоком внутреннем переживании человека своей смертности; и о том, как легко мы верим в невозможно, но при этом не видим очевидного; как легко мы подменяем понятия и этические нормы. Глава называется «Три простые истории» – что для меня довольно иронично, потому что простыми уж их никак не назовешь. Например, один из рассказов про пассажира, который спасся с «Титаника». И вроде бы счастье, но ему потом всю жизнь приходилось оправдываться за это спасение. Потому что история, по Барнсу, это не случившийся факт, а то, как тебе или ты сам эту историю расскажешь.

Но не буду пересказывать все сюжеты. Эта глава собирает в себя все важные темы, которые в книге и обсуждаются. Тут и сложности морального выбора кому жить, а кому умереть, то есть опять деление на «чистых» и «нечистых». Тема переписывания истории и фактов так, чтобы с ними было проще справиться или подогнать под удобное для кого-то направление. Обсуждение героизма и трусости, и действительно ли выживает сильнейший или всё же хитрейший. На протяжении всей книги мы с разных сторон, разными подходами так или иначе анализируем эти темы с Барнсом. Он не делает прямой вывод за нас, но показывает варианты оптики, которые заставляют задуматься.

Глава восемь «Вверх по реке!» это репортаж с места событий. Мы попадаем на съемки документального кино, где пытаются воспроизвести заново уже произошедшую историю. Но сама жизнь показывает, что повторить ничего нельзя. Вокруг джунгли, индейцы, которые должны быть дикими, но уже давно смотрят телевизор и носят футболки. Актеры, которые не могу запомнить роль, и бесконечная грызня за кадром. И в этой обставноке Барнс нам показывает, что можно воссоздать вариант истории, который тебе необходим, но невозможно полностью повторить уже прошедшее. История неуправляема и непредсказуема, она как будто еще один вариант необузданной стихии. Эта глава подчеркивает один из смыслов: историю невозможно зафиксировать объективно, нет смысла искать в ней опору. История меняется, и пишется так как удобно, в ней нет места надежде и морали. И это уже подводить нас к следующей очень личной и важной для автора глава – «Интермедия». 

Это половина главы, так и прописано в оглавлении - ½, без доп номера. И мне нравилось думать, что автор рассказывает только свою часть любви. Историю только одного человека, лежащего ночью на кровати. Мы не знаем, что является для второго любовью. А значит у нас есть только половинка любви, её ½ часть. Но пока готовилась к записи, перечитывала роман, и заметила в самом тексте объяснение. Это как номер дома, который физически существует, но в картографии его полноценно нет. И его номер как раз может быть ½ . То есть история как бы не признает значимость и наличие любви, но тем не менее она существует. Вот и ответ, почему такая необычная нумерация. Но теория была у меня красивая, согласись?

Вот, что говорит нам сам Барнс о истории и любви: «Без любви самомнение истории становится невыносимым. Наша случайная мутация так важна, потому что необязательна. Любовь не изменит хода мировой истории; но она может сделать нечто гораздо более важное: научить нас не пасовать перед историей, игнорировать ее наглое самодовольство.»

Эта глава – внутренний монолог приближенного к автору лирического героя. Он рассказывает нам, что для него любовь, история, правда и ложь. Почему любовь – это единственное, что важно в нашем мире. И почему же, несмотря на её не всегда счастливый конец, нам надо опираться именно на неё. Очень красивая ночная исповедь. И очень красивое признание в любви. Если бы из всей книги надо было выбрать только одну главу, я бы выбрала именно эту половинку. 

В «Интермедии» автор переплетает все сюжеты, упоминает значимые для других глав символы. С нами снова и Ноев ковчег, и черви древоеды, и Арарат, и атомная энергетика – все, что пугало, смешило, удивляло и давало пищу для размышлений всю книгу. 

Это могло бы быть послесловие, если бы не постмодернизм. Здесь половинка главы вставлена между 8 и 9 главами. Как передышка, как пояснение, как оправдание. И после этого последние две главы уже звучат с другими интонациями.

Главу 9 я уже упоминала, так что у нас впереди только один рассказ. Он называется «Сон». Это красивый сюжет о страхе смерти, желании вечности и уровне внутренней свободы. Мне кажется, что эта глава прямое описание тезиса, что жизни значима именно потому, что конечна. В варианте Рая у Барнса ты можешь получить все, что хочешь, все, что любишь. Но рано или поздно и эта бесконечная чреда удовольствий наскучит и станет одной из вариаций ада. Мне очень нравится концепция, что ад — это не место, ад находится внутри самого человека. 
И еще я усмотрела тут красивую перекличку с «Шагреневой кожей» Бальзака – наши мечты и желания очень много могут сказать о масштабе нашей личности. Для кого-то рай – это поле для гольфа, регулярный секс и безлимитный шоппинг. Каждому своё.

В общем, пройдясь еще раз с тобой по тексту, я поняла, что эта книга точно попадет в мой список под названием «любимое, рекомендовать всем к прочтению». Формат аллегоричного философского трактата о жизни, смерти, вере, истории и любви. Что может быть интереснее для долгого чтения и размышлений?

Знаю, что это не единственное произведение Джулиана Барнса, так что точно возьмусь как-нибудь за его роман «Англия, Англия» или «Флоберовский попугай», или за что-нибудь еще. А пока просто буду наслаждаться послевкусием хорошей, значимой книги. 

В моем телеграм канале «Кудрявое чтиво» можем обсудить этот своеобразный сборник рассказов. Я точно не считала все отсылки и символы, будет очень интересно, что нашел в произведении ты. Да и в целом узнать, как ты относишься к таким правопреемникам классических философских романов.

Это был подкаст «Кудрявое чтиво». Читай, размышляй и верь в любовь. Пока-пока