Мне очень понравился роман, я была просто в восторге во время и после прочтения. Ну, во-первых, в нем есть некая тайна – я такое люблю. Во-вторых, стилистика написания – обожаю этот видимый и, одновременно, невидимый внутренний мир человека. Первая часть романа – вообще золотая находка автора, на мой взгляд. В общем, восторг абсолютный. А дальше будет много спойлеров, куда же без них.

Уильям Фолкнер, кстати, свой роман тоже очень любил. Считал его лучшим из всех своих работ. Но, конечно, всегда все писатели говорят, что даже если роман очень хороший могло бы быть еще талантливее. И у Фолкнера есть классная цитата про Шум и Ярость в этом контексте: «это моя самая, наверное, блестящая неудача».

Он рассказывал, что он увидел девочку, которая в ручье играла с тремя братьями. Один из которых был болен. И поток унес девочку, а мальчики остались. Мне показалось, что это отличное описание сути романа.

Вообще, Фолкнер довольно нетипичный автор. В отличие от многих гениальных писателей он не особо был замечен в скандалах или каких-то прям супервыбивающихся из рядовой жизни ситуациях. Ну кроме того, что был лауреатом Нобелевской премии по литературе.
Кстати, в контексте Нобелевской премии довольно интересен факт, что Фолкнер не получил даже среднего образования. И вообще почти всё время изображал из себя простого деревенского парня, которому лишь бы анисовой водочки выпить (чрезмерное употребление алкоголя – вредит всему и здоровью в том числе). Хотя как бы премия намекает нам на то, что всё это фарс и он был умнейшим и начитанейшим человеком своего времени. И читал Фолкнер много, но без особой системы, и в какой-то момент ему в руки попадают труды философа Анри Бергсона. 

А Бергсон – это человек, который заявил, что человеческое сознание — это не последовательная цепочка ассоциативных элементов, а просто поток. Непрерывный процесс, где мысли постоянно рождаются и перерождаются. Собственно, это и вдохновило всю плеяду моих любимых модернистов – Пруста, Вульф, Дёблина, Джойса, ну и Фолкнера, конечно. 

Еще интересный факт, что Фолкнер и Джойс должны были встретиться во время путешествия Фолкнера в Европу. Но он постеснялся зайти в ресторан, где сидел Джойс. Во всяком случае, так Фолкнер говорил. А еще говорил, то Джойс слишком большая величина, недостижимые идеал, и бедный деревенский Уильям так и не осилил Улисс, слишком умно. А потом в его архивах найден был томик Улисса, - читанный перечитанный весь в пометках. Вот и верь потом писателям.

Шум и Ярость — это часть цикла под названием Йокнапатофский цикл.
Он был написан в 1929 году, и в нем соединены рассказы об упадке нескольких семей Юга, которые проживают в городе Джефферсон. И все так построено, что ты встречаешь в разных историях знакомых уже персонажей, но не главными героями, например, а просто мимо проходящими людьми. Или кто-то в одном романе ссылается на историю, которая произошла в другом романе. В общем, все переплетено. Я не читала весь цикл, но мне страшно интересно. Человек просто взял и придумал маленький отдельный мирок, обожаю такое. 

А в контексте общего времени, мы в Америке 1929 года: несмотря на победу Севера – превосходство белых и сегрегация цветут пышным цветом. Южане все еще, несмотря на десятки прошедших лет, не могут принять своё поражение и отмену рабства. Параллельно с этим – ревущие 20е: джаз, новая свобода, но это уже начинает ощущаться как агония перед Великой депрессией.

В общем, роман из четырех частей, в которых мы видим полную деградацию семьи на протяжении трех десятилетий, через четыре ключевых дня. Все четыре дня так или иначе возвращают нас к одним и тем же событиям в жизни семьи. Каждая часть – это один конкретный день из жизни повествующего героя. Сначала свою историю нам рассказывает умственной нездоровый Бенджи. Затем мы встречаемся с внутренним миром Квентина за день до самоубийства. После Джейсон в день, когда его племянница Квентина украла у него деньги и сбежала. 

Это три дня членов одной семьи, трех родных братьев. Так как Фолкнер модернист, то время тут не линейно, путано, перемешиваются истории, эмоции и события. Но есть то, что связывает все три – их сестра Кэдди. А завершает все - история служанки, которая всю свою жизнь провела в этом доме.

В первой главе мы сразу сталкиваемся с важным противоречием: запертый в рамках своего сознания идиот Бенджи, от лица которого мы наблюдаем за легкой и свободной Кэдди. Если честно, я не сразу, кстати, догадалась, что там не два мальчика, а один. Постоянно упоминается два имени. И я сначала немного сомневалась в происходящем, но ближе к середине главы все на свои места встает.

Бенджи всю главу почти плачет от потерь и ограничений: он хочет выйти на луг, но не может, так как луг больше не принадлежит семье. Он хочет заговорить со школьницами, но не может и пугает их. Его, кстати, кастрировали, потому что неправильно поняли, тоже своего рода ограничение. Он хочет домашнего материнского тепла, но мать отворачивается от него и отдает детям и слугам, чтобы те следили за ним. Ну и самая главная потеря и боль – это уход Кэдди. Мы видим, что в детстве она является важным якорем для Бенджи, в чем-то даже заменяет мать. Но Кэдди молодая девушка новой формации, она больше не южная леди, она хочет нарушать правила и гулять с мальчиками. Что и делает. А Бенджи, как и вся семья, не могут с этим смириться. 

Весь текст путанный, мы все время проваливаемся во временные ямы, не понимаем какой эпизод из какого этапа жизни, но главное – начинаем чувствовать, что что-то не так, чувствуем несправедливость. Становится явной атмосфера семьи и сложность отношений внутри.

Вторая часть мне тяжелее давалась, потому что там появляется символизм. А вот с ним у меня сильно сложнее. Несмотря на более стройный ряд размышлений, мне гораздо сложнее было понять связи между эпизодами внутреннего диалога. Если у Бенджи – больное сознание, где тебе высвечивают отдельный кусок на линии жизни. То у Квентина все переплетается между собой, нет начала и конца, одно воспоминание естественным образом перетекает в другое – и вот это разобрать было для меня настоящим квестом. 

Я, кстати, подумала, что был инцест между Квентином и Кэдди, так он сильно описывает свою к ней любовь. И я не сразу поняла про самоубийство, только когда читала третью главу. Вот такой для меня загадочный текст. 

Вообще Квентин – самый образованный и тонко устроенный герой, именно поэтому у него так сложно и непонятно прописан внутренний мир. Поэтому так много метафор и символизма, потому что высокий разум не мыслит линейно. Он много размышляет о падении Юга, о падении семьи, о надеждах, которые на него возлагают. И о Кэдди, о любимой сестре, которая в себя всё это вместила, стала образом падения и бремени. 

Третья часть – просто ужасная. Самая для меня морально тяжелая. Я возненавидела героя с первых страниц. Джейсон, с точки зрения морали и человеческого облика, – ужасный. Он постоянно жалуется на несправедливость мира, и сам становится частью этой несправедливости. И не просто частью, а как будто самым её центром. Он всё время на что-то или кого-то жалуется. Ему все должны. Он видит себя центром мира. Но мир этот уже сильно поистрепался. Аристократ вынужден работать продавцом в лавке.

У Кэдди рождается незаконная дочь, которую насильно оставляют в доме с бабушкой и дядей. Она явно не слишком дружелюбно настроена к своему семейству. И убегает от дядюшки, бабушки и всей этой ужасной семейки.

Есть очень пронзительная и ужасающая часть, как Джейсон решил проучить сестру Кэдди: он обещает показать и чуть ли не отдать сестре её дочь Квентину, но просто проезжает мимо растерянной матери в окошко показывая сверток с ребенком. Многое можно сказать о человеке по таким поступкам. Джейсон - это голос, который звучит очень громко и яростно, но за которым ничего нет, нет человека. Создается впечатление, что он так много говорит именно потому что внутри тишина, внутри пустота.

Четвертая часть, в которой как будто Кэдди должна получить голос, рассказать свою историю, написана от лица неожиданного героя. Автор нас обманывает и подсовывает другой женский голос – голос служанки, которая жила в семье все это время. И, фактически, благодаря её усилиям они хоть как-то выживали. Часть Дилси становится христианской точкой в романе. Все три части семья ропщет на всевышнего, а заканчивается всё в церкви. Завершающим аккордом становится служба, на которой все сливаются в неком трансе и единение с божественным. Дилси переживает катарсис.

Она видит первый день этой семьи и видит последний. Она понимает, что проблема не в том, что это разорившиеся аристократы. Проблема этой семьи в отсутствии любви, искренней привязанности друг к другу, теплых семейных уз. Фолкнер ясно показывает, что слуги, которых белые господа презирали всю книгу, оказываются морально и духовно чище хозяев. В них больше веры и любви к миру. И друг к другу. И даже к своим проклятым хозяевам.

И для меня особенно важным в романе показалось, что ни в одной из частей мы не слышим Кэдди, мы видим обрывки её движений и слышим фразы, но не видим полной личности. Потому что для каждого из братьев она не человек в полном смысле слова с желаниями, эмоциями и мыслями. Она лишь некий образ, зеркало, в котором они видят то, что хотят. Бенджи – мать, Квентин – падение Юга, Джейсон – причину всех бед и своего ничтожества. 

Кэдди, вне их размышлений, обычный человек: да, она зачала вне брака, но она просто человек, не сильно хуже или лучше других. Вышла замуж, вынуждена была отдать ребенка, хотела его вернуть. Просто жила как могла. Но для каждого из них этой обычной Кэдди не было. Внутри своей семьи она и является этим символом перемен. Всё старшее поколение и все братья застряли в прошлом, и лишь Кэдди способна порвать с ним и начать новую жизнь, новое время. 

Интересно, кстати, что именно у женского персонажа, который вырвался из патриархальной южной семьи есть продолжение в ребенке. Она единственная, кто имеет шанс на жизнь в новой формации, потому что она и есть эта формация. Род в патриархальном смысле закончился, у мужчин нет детей, но вот Кэдди родила. Она дала новую жизнь для нового мира. И Квентина – надежда на перерождение в новом времени. Она, как и мать, не хочет жить по правила старого мира. И сбегает, чтобы увидеть новый мир нового времени.

Про героев, кроме тех, кто рассказывает нам свои истории хочется поговорить отдельно. Например, мать семейства Кэролайн, которая ничего кроме гнева у меня не вызывала. Я не понимаю, как может женщина так относится к своим детям в целом, а к больному ребенку в частности. Постоянно отталкивать его от себя, не признавать в нем свою кровь. Можно было бы её хотя бы в теории оправдать, если это был бы её первый и единственный наследник. Аристократический род всё же, но даже это здесь неприменимо. Как будто не зря семья в таком упадке, если мать так относится к своим детям.  Она просто холодная женщина, которая своим поведением обрекла детей на страдания и трагические жизни. У Кэролайн есть цитата «Я всю жизнь старалась растить их добрыми христианами». Странный способ воспитания, если ты всю книгу запираешься в комнате, вечно псевдобольная и орешь на свои детей.

С отцом все понятно, он циничный алкаш, но он вызывает меньше отвращения чем мать. Хотя про него тоже стоит отдельно сказать пару слов. Джейсон Компсон III – образованный юрист, который предпочитает пить и наблюдать, как его семья разрушается. Никак не принимая участия в сохранении хотя бы её остатков. Мне кажется, что его бездействие и ядовитый стоицизм отчасти подталкивает Квентина к самоубийству. А еще ему присущи фразы типа: «Девственность — это изобретение мужчин, чтобы торговать женщинами» или «Трагедия в том, что у тебя нет трагедии, а просто тебе тошно».
Ну так себе поддерживающие фразы для человека в кризисе веры и смысла жизни, глубоко переживающего грехопадение сестры и разрушение устоев. 

Слуги, кроме матушки Дилси, в романе представлены её сыном Ти-Пи и внуком Ластере. Они просто обычные люди. Они не мучаются сложными вопросами, не съедают себя сожалениями. Эти двое – слуги в богатом доме, но при этом их цельность и внутренняя простота как будто противопоставляются надуманной ядовитой сложности хозяев. Да, временами слуги проявляют жестокость к Бенджи, но это акт усталости от непосильной ноши. Это не оправдывает их, но объясняет, почему все так.

Еще мне нравится думать, что соблазнитель Кэдди и её муж, который становится бывшим – это некие образы нового времени, которые пользуются историческим наследием юга в лице Кэдди. Они берут лучшее, что может предложить это место, но не ценят, не любят, не понимают. В итоге, Кэдди как мостик между двумя мирами. Отчего, конечно, страдает. 

А еще в 1945 году, чтобы все поменьше мучались, и побольше понимали, Фолкнер написал небольшое дополнение к роману, где описал всю историю семьи Компсонов с 1699 по 1945 год. По стилю и содержанию, кстати, вполне себе самостоятельный рассказ, очень приятный. В нем, в частности рассказано, какой предок и почему мигрировал в Америку, как семья разбогатела и почему пришла к банкротству. А если говорить в общем, то нам автор рассказывает, как так вышло, что могущественная семья Юга так низко пала. Какие именно исторические события повлияли на неё. В этом рассказе-дополнении Фолкнер все же не может оставить нам надежду на перерождение семьи и сводит Кэдди с нацистким офицером. Ну и ладно, кто вообще верит в эти дополнения спустя 26 лет. Все равно мне нравится моя теория, что через женщин у рода был шанс найти себе место в новом мире. Всегда хочется верить во что-то хорошее. Поэтому для меня финалом романа остается катарсис Дилси в церкви.

Сложная форма написания романа помогает нам увидеть, как работает время в жизни людей. Как прошлое влияет на настоящее, как будущее вырастает из прошлого. Как все живет одновременно внутри нас. Что человек — это одновременное триединство времени. 

Мы видим на примерах четырех сознаний, что прошлое никогда не остается исключительно в прошлом. Оно влияет на мысли, желания, проникает в каждый момент настоящего. Если бы не поведение родителей Компсонов, то дети могли бы и не закончить так трагично. И постоянное мысленное возвращение персонажей к событиям их детства. Бесконечный повтор одних и тех же эпизодов дают почву для трагичного и несчастного настоящего. Квентин вообще не справляется с тем, что пережил. Он не может вырваться из этого бесконечного круговорота и решает просто умереть. Бенджи и так в ловушке больного сознания. Он может и рад бы выйти, но это невозможно. Джейсон всё своё несчастье использует как топливо для ненависти и злости. Возможно, если бы герои смогли, как модно сейчас говорить «проработать» своё детство, то драмы было бы меньше. Не для Бенджи, конечно, но для двух других. Но тогда и роман бы не получился таким каким получился.

И вторая мысль, которая меня не покидала после прочтения – это противопоставление безмолвия и бесконечного потока слов. Все персонажи, которые имеют голос – не слишком приятны. Кроме Дилси, пожалуй, но она не член семьи в прямом смысле. Так вот, все Компсоны, которые с нами в диалоге или монологе – трагичны, несчастны, злы, одиноки. А вот те, кто говорить и выразить себя полноценно не могут, как Кэдди, Квентина и отчасти Бенджи – вызывают симпатию и сочувствия. Как будто вот они те, кто мог бы сказать что-то важное, кто что-то понял в этой жизни, что-то попробовал. Но у них нет полноценного голоса, они всегда будут лишь обрывками фраз. 

Название, Фолкнер взял из монолога Макбета: «Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но ничего не значащая». Цитату, кстати, сам Фолкнер использует как эпиграф к роману. И теперь-то я понимаю, что не про одного бедного Бенджи тут речь. Как будто вся семья Компсонов прекрасно подходит под эпиграф. Никакого человеческого смысла в этой истории, да и в жизни нет. И все герои не принимают мир, который изменился, в котором они не могут ничего скорректировать по своей воле. И финал в церкви это как финальной аккорд этой всевышней воли. 

В общем, роман сложный, роман классный, вызывает желание почитать что-то еще из Фолкнера, в частности, и из модернистов в общем. 

Пиши в комментариях в телеграм канале «Кудрявое чтиво» как тебе роман и что для тебя значит весь этот поток сознания. Может я не считала все образы и смыслы. Буду рада узнать что-то новое.

Это был подкаст «Кудрявое чтиво». Читай, отдавайся потоку, но не всегда доверяй автору. Пока-пока